Главная
Разработки
Библиотека
Летная школа
Ссылки
 

 

 

 

Художник, автор картин: Крылов Максим
По вопросам приобретения обращайтесь на vulkan-avia@mail.ru

"Крылатая держава"
(самолет-гигант АНТ-20 "Максим Горький" на воздушном параде), 2004 г.

"Накануне происшествия я летал на борту "Максима Горького" — первый иностранец, удостоенный такой чести. Но оказавшийся и последним... Меня заставили ждать разрешения очень долго, и после полудня, когда я уже перестал надеяться, наконец-то его получил. Я устоился в салоне, расположенном справа в передней части самолета, и оттуда наблюдал за взлетом. Машина задрожала и мощно подалась вперед. Я был поражен, с какой легкостью этот монумент поднял в воздух свои 42 тонны..." 
(А. де Сент-Экзюпери. Из репортажа. "Пари-Суар", 20 мая 1935 г.)

"Держись!"
(Авария Сент-Экзюпери и Прево в Гватемале 16.02.1938 г.), 2004 г.

"В Ньюарке "Симун" был испытан в воздухе не менее четырех раз, но дважды вылет пришлось откладывать из-за сильного дождя. Утром 15 февраля Сент-Экзюпери совершил третью попытку взлететь... Погода немного улучшилась, но из-за сильного тумана Антуану пришлось сесть в Атланте и Хьюстоне... У югу от Хьюстона погода наладилась, и Сент-Экзюпери сделал лишь две коротких остановки в Мехико и Веракрусе...
Дальнейший путь пролегал в Гватемалу, где пилот все же решил приземлиться. Изначально он хотел вылететь из Веракруса и, пролетев над Гватемалой, приземлиться уже в Никарагуа... Сент-Экзюпери приземлился на аэродроме Ла Аврора в Гватемала около 12.30 16 февраля и снова пересмотрел план полета. Ему предлагали без посадки пролететь над зоной Панамского канала, но, посоветовавшись с представителем "Пан-Америкен" в Гватемале, он понял, что его самолёт может не взлететь с необходимым запасом горючего для такого перелета. Аэродром Ла Аврора располагался довольно высоко над уровнем моря и мог принимать только легкие самолеты. Сент-Экзюпери пересмотрел план полета и передал корреспонденту "Пари Суар" в Нью-Йорке, освещавшему ход перелёта во французской прессе: "Невозможно взлететь с достаточным количеством горючего из-за высоты аэродрома и очень короткой взлетной полосы. Вылетаю в Манагуа".
Через несколько минут пилот и механик поднялись на борт "Симуна". Сент-Экзюпери запустил двигатель и около 13.30 стартовал. Стоял безветренный жаркий день. На северном краю аэродрома, за низкой оградой, лежала куча гравия, а за ней недостроенный акведук. Эти препятствия удивительно быстро приближались, хотя "Симун" ещё не набрал необходимой для взлёта скорости. В конце концов Сент-Экзюпери удалось всё же оторвать самолет от земли, но тот сразу же рухнул с высоты семи футов, потеряв часть левого крыла и левый элерон. Нос "Симуна" зарылся в кучу гравия, самолет еще сорок футов протащило по земле, развернуло на 180 градусов и перевернуло...
На фотографиях, сделанных на месте катастрофы, "Симун" похож на груду искореженного металла и ничем не напоминает нечто такое, что могло бы летать. Сент-Экзюпери чувствовал себя не лучше своей машины. Позже он вспоминал: "Когда они вытащили меня из самолета, я более всего напоминал обломок кораблекрушения". Свое чудесное спасение он приписывал только хрупкости самолёта, который развалился на части. Если бы машина была более основательной, его бы просто раздавило".
(С. Шифф. "Сент-Экзюпери. Биография". Пер. Т. Новиковой).

"Благословен грядый..."
(29.12.1935 г. Старт рекордного перелёта Париж - Сайгон), 2003 г.

"История перелётов, история покорения воздушных пространств - увлекательнейший раздел общей истории воздухоплавания и авиации. "Летающие люди" преподали современникам, да и грядущим поколениям, немало уроков истинного мужества...
Различных видов соревнований в авиации всегда было предостаточно. Летчики всего мира постоянно сражались за рекорды скорости, высоты, дальности, продолжительности полета... Достижение рекордных цифр в любом из этих соревнований было на заре авиации и остается сегодня результатом предельного напряжения всех духовных и физических сил. Одним из наиболее серьезных испытаний волевых качеств летчиков, очевидно, следует считать полеты большой дальности и продолжительности. Именно этот вид воздушных соревнований прославил большинство знаменитых летчиков.
У человека, далёкого от авиации, может создаться впечатление, что историей перелетов можно было бы и вообще не заниматься. В самом деле, летчик или экипаж взлетели, достигли запланированного пункта без происшествий или с оными и произвели посадку. Сегодня десятки тысяч людей ежедневно в разных точках мира садятся в пассажирские самолёты и перелетают в нужные им места, и ничего в этом удивительного, а тем более знаменательного, никто не усматривает. Однако, это поверхностный взгляд. Тот, кто хоть несколько раз самостоятельно поднимал самолет в воздух, хорошо знает, что каждый полет, даже самый простой, никогда не похож полностью на предыдущие. Пилотирование самолета - искусство в самом высоком понимании этого слова. Хорошим лётчиком, как и хорошим поэтом, хорошим художником, хорошим актером, может стать далеко не каждый. Тот, кто на своём опыте не пришёл к этому выводу, пусть поверит автору на слово. Ну, а тот, кому повезло в жизни, кто, сев однажды в кабину, стал вечным пленником неба, тот, на наш взгляд, приобщился к числу людей, обласканных судьбой. Самолет, это чудесное изобретение, позволил человеку испытать целую гамму новых ощущений, остро пережить новые эмоции, которые может подарить только небо. Кроме того, человек в полете сталкивается с широким разнообразием быстро меняющихся ситуаций, что почти всегда требует от него не только правильной, но и молниеносной оценки событий, способности пойти на оправданный риск. Именно поэтому каждый перелет по незнакомой трассе, да еще и на несовершенном самолете, - это подвиг, а история пионерских перелетов - это история мужества и отваги".
(А. Беляков. "Воздушные путешествия").

"В запретные области..."
(В полете —разведчик Р-38 "Лайтнинг F-5" ВВС "Сводной Франции"), 2005 г.

"Мы летали в дальнюю разведку над французской землей, забираясь то к северу от Оверни, то к швейцарской границе. Сент-Экс упивался этими долгими, одинокими полетами... Летишь над облаками, словно над какой-то новой, необитаемой планетой, и ощущение такое, точно живешь вне времени, все застыло, все мертво, и с жизнью тебя связывают лишь ровный рокот моторов, стук собственного сердца да глазок кислородного прибора, подмигивающий при каждом твоем вдохе... Во всем этом была для Сент-Экса странная прелесть".
(Ж. Леле "Шлаг авиагруппы 2/33". Пер. Н.Галь).

"Шесть часов, проведенных на большой высоте, сказывались на состоянии даже молодых пилотов. Сент-Экзюпери приходилось тяжелее всех, но он никогда не жаловался. Он был счастлив. Он стал гордостью эскадрильи...
"Для всех вас, - спорил Сент-Экс, - одним вылетом больше, одним меньше, не имеет никакого значения. Вы должны понимать, что летать мне осталось совсем недолго, так что для меня каждый вылет очень важен".
(С.Шифф. "Сент-Экзюпери. Биография". Пер. Т. Новиковой).

"Но так хотелось ещё раз пройтись сквозь огонь обороны над крепкой вражеской целью!.. Что влекло туда? Жажда мщения? Чувство незавершенности боевого долга? Не без этого, поскольку война еще кипела. Но что-то еще... Боюсь, что логики того поступка холодным умам те объять, не найти ее и в дебрях рефлексий. И все же, когда полк уходил на боевое задание, а я оставался с ракетницей в руке на затихшем я опустевшем аэродроме, невольно наплывала на душу уязвляющая неуютность, чувство ущемлённости, досады и чуть ли не стыда, будто отстал от своей стаи, уклонился от боевого дела, найдя заботу в стороне от него, да попроще, послав вместо себя молоденьких ребят. Да станет ли кто спорить, что сама опасность заряжена влекущей, притягательной силой? Пушкин ещё заметил:
   Есть упоение в бою
   И бездны мрачной на краю...
Настоящая мера радости, а то и счастья - в преодолении. В нем -счастливейшие из мгновений жизни. Но без риска потерять все, его осязания не постичь".
(В. Решетников. "Что было - то было").

"Американские горки"

(Экстремальный взлёт транспортного Late-28 с горного аэродрома), 2001 г.

"Странное и тягостное чувство охватывает пилота, которому случится попасть в нисходящее воздушное течение. Мотор работает - и все равно проваливаешься. Вздергиваешь самолет на дыбы, стараясь снова набрать высоту, но он теряет скорость и силу, и все-таки проваливаешься. Опасаясь, что слишком круто задрал нос, отдаешь ручку, предоставляешь воздушному потоку снести тебя в сторону, ищешь поддержки у какого-нибудь хребта, который служит ветру трамплином, — и по-прежнему проваливаешься. Кажется, само небо падает. Словно ты захвачен какой-то вселенской катастрофой. От нее негде укрыться. Тщетно поворачиваешь назад, туда, где совсем недавно воздух был прочной, надежной опорой. Опереться больше не на что. Все разваливается, весь мир рушится, и неудержимо сползаешь вниз, а навстречу медленно поднимается облачная муть, окутывает тебя и поглощает.
Я потерял высоту и даже не сразу понял, что к чему... Кажется, будто облака неподвижны, но это просто потому, что они все время меняются и перестраиваются на одном и том же уровне, и вдруг над ними - нисходящие потоки. Непонятные вещи творятся там, в горах".
(А. де Сент-Экзюпери "Планета людей". Пер. Н. Галь).

"О злых горных духах и говорить нечего. Вот вы изловчились, чтобы перелететь через горы. Вы на высоте трех тысяч метров, вы страшно горды. Но злые духи тащат вас за ноги, и высотомер стремительно летит вниз: 3000... 2500... 2000... 1500... 1000...- и вы тоже; вы поворачиваете назад, потому что гора теперь уже над вами, а враждебные духи злорадствуют. Тогда с такой же охотой, как омлет в духовку, вы лезете в долину, потому что враждебным духам вздумалось поиграть в теннис, и они перебрасываются вами, как мячом".
(А. де Сент-Экзюпери. Из писем. Пер. М. Баранович).

"Полёты в высокогорье - это управляемое падение".
( Из лётного фольклора).

"Вертикальный мир", 2001 г.

"Осторожно жужжа, самолеты под отлогим углом набирают высоту. Здесь, в необычайной игре горного воздуха и света, приходится каждое движение делать с продуманным расчетом, с запасом для маневрирования - все масштабы, все расстояния обманчивы. Кажется, что гора близко, а она далеко. Кажется, что она еще далеко - и тут же с размаху разбиваешься об нее.
Чтобы не случилось смертельной шутки, надо еще далеко подняться на высоту, наверняка превышающую горную преграду. И пойти горизонтально, без того, чтобы в последний момент подскочить над препятствием.
Мы так и делаем. Долго подготовляясь, подходим к цепи серых скал, имея их внизу перед собой... Это еще что за черт?
За голой серой горной грядой стоит другая, ещё более голая и серая, а главное - несравненно более высокая. То, что мы превозмогли - это была только первая ступень, первый порог у входа к подлинным гранитным высотам.
Промежуток между отвесными стенами скал ничтожен. Здесь, идя прямым курсом, высоты не наберешь. Звено пускается врассыпную, не поперек, а вдоль скалистого коридора. Летчики ищут перевала, выемки в хребте, по которой можно было бы пройти дальше. Встревоженно звеня винтами, машины лезут вверх...
Никаких признаков ни животной, ни растительной жизни. Здесь, в остром холоде, среди жестких, смерзшихся снегов, не может выжить даже самый жалкий клочок седого мха...
Эти места не для людей. Эти места на краю света природа оставила для себя самой, чтобы в одиночестве, без суеты, в величественном безмолвии думать свои планетарные думы. И человек, стремительной дерзостью собственного технического гения вознесённый на эти страшные высоты, содрогается, пугливо умолкает...
Зловещий хаос обледенелых пиков, бездонных пропастей, крутых и скользких скатов в неизвестность - нет и не может быть точно проведенного пути внутри этой жадно оскаленной челюсти горных клыков. Воздушный отряд тянется извилистой ломаной тропкой...
Люди посинели, машины заиндевели... Стрелка в альтиметре подскакивает до 5700 и трясется малой дрожью перед заключительной шестеркой на циферблате. Пальцы на руках и на ногах слились в сплошные холодные железки. А горло, горло пьет без устали неизведанный чудесный прозрачный напиток, этот редчайший, недопустимый ни человеку, ни птице воздух верхних слоев атмосферы, тот воздух, что никогда не коснется пыльной, зажитой земли".
(М. Кольцов "На краю света").

"Отрыв" ПРОДАНО!
(Пассажирский гидросамолёт СAMS-53 на взлете), 2004 г.

"С летающей лодкой, пока она находится на воде, обращаются, как с кораблем, но с того момента, когда она увеличивает скорость и начинает отделяться от поверхности воды, она уже является самолетам...
До взлета летающая лодка устанавливается против ветра. По мере того, как дроссель открывается, ручка берется на себя, что заставляет нос лодки подняться. С увеличением поступательной скорости дают ручку вперед, и лодка легко выходит из воды и набирает скорость едва касаясь водной поверхности; ручка ставится в нейтральное положение, затем ручку снова подают немного назад, и лодка отрывается от поверхности воды, В последующем, давая ручку немного вперед, дают лодке набрать большую скорость, после этого действуют, как и на самолете".
(А. Иорданов. "Ваши крылья").

Что-то похожее Сент-Экзюпери уже слышал на курсах морской авиации, а в феврале 1932 года, получив назначение на линию Марсель-Алжир, усиленно вспоминал. Ибо теперь возить почту и пассажиров ему предстояло на гидросамолете — кстати, примерно таком же, что состоял на вооружении Флота. Сухие строчки наставлений прошли через душу романтика, и под пером Литератора обрели новое звучание:
"В полете встречаешься с водой и с воздухом. Когда запущены моторы, когда гидроплан берет разбег по морю, гондола его отзывается, словно гонг, на удары волн, и пилот всем телом ощущает эту напряженную дрожь. Он чувствует, как с каждой секундой машина набирает скорость, и вместе с тем нарастает ее мощь. Он чувствует, как в пятнадцатитонной громаде зреет та сила, что позволяет взлететь. Он сжимает ручку управления, и эта сила, точно дар, переливается ему в ладони. Он овладевает этим даром, и металлические рычаги становятся послушными исполнителями его воли. Наконец мощь его вполне созрела - и тогда легким, неуловимым движением, словно срывая спелый плод, летчик поднимает машину над водами и утверждает ее в воздухе".
(А. де Сент-Экзюпери. "Планета людей". Пер. Н. Галь).

На самом деле, одно неплохо дополняет другое. Теперь, благодаря Экзюпери и другим вдохновенным писателям-авиаторам, каждый может убедиться в этом с самых первых учебных полетов...

"Звезда", 2000 г.

Свободный полёт... Слыша эти слова, мы чаще всего представляем себе бесшумное парение в воздушных потоках. Но на деле, именно мотор сделал полет по-настоящему свободным, - позволяя не просто "следовать движению стихии", но кое-где идти наперекор оной. Мотор принес в летание элемент борьбы и превратил летательные аппараты из ритуальных предметов в инструменты свободной воли человека.
"По большому счету самолет состоит из двух основных частей - планера и мотора" - гласит первая формула самолетостроения, которую слышит начинающий авиатор. Она же сразу предупреждает, что половина успеха в полете зависит от знания законов маленького мира, вращающего винт в обмен на порцию горючей смеси. А уж если мотор далек от конструктивного совершенства, а летать приходится там, где в случае внезапной поломки пилоту приходится уповать лишь на себя, - что в авиации первой трети двадцатого века было повсеместной реальностью, -тогда от этого зависит в сама жизнь.
Случилось так, что Сент-Экс целых два раза, - сначала в ВВС, a потом в авиакомпании Латекоэра, - начинал летную карьеру с должности механика. Хотел он того или нет, - но ему дали достаточно времени, чтобы досконально изучить нехитрое устройство тогдашних моторов в главное -достаточно практики, чтобы в буквальном смысле "приручить" эти порою весьма капризные и норовистые создания. Душа юного авиатора истово рвалась в небо, но суровые наставники, - словно назначенные на эту роль самою Судьбой, - не менее упорно взращивали в ней семена любви к технике. Плоды не заставили долго ждать...
В одном из рейсов, маршрут которого проходил над бразильским побережьем, Сент-Эксу пришлось три (!) раза садиться на песчаные пляжи, устраняя поломки в моторе видавшего виды «Brеguet - 14», но он привел машину в пункт назначения, почти не выбившись из расписания. А сколько таких случаев было в пустыне, где платой за техническую неграмотность (а иногда - даже за нерасторопность) были смерть от жажды или пуля мятежного кочевника...
Рассказывают, что Сент-Экс мог найти неисправность мотора, проведя но нему рукой. Шутили так же, что каждую лошадь "обитающую" под капотом, он звал но имени. Определенно, он обладал интуицией, - но это не чудо, а результат знаний и опыта.
Сент-Экс любил технику, но это значит, - принимал ее такой как есть, стремясь выявить ее достоинства и преодолеть недостатки. Он вкладывал в нее душу - то есть качественно делал то, чего она требовала. Он вообще в своей жизни не разделял мирское и духовное, «земное» и «небесное», и как мог, дарил тепло своего большого сердца всем, кто его окружал, и всему, к чему вмел отношение. И железные, - во все же такие живые, - сердца самолетов просто отвечала взаимностью. Как могли...

"В порт"
(Несанкционированная посадка торпедоносца Late-290 в акватория порта),2004 г.
Марсельцы и по сей день вспоминают, какой переполох вызвал у них однажды Сент-Экс, приводнившись в Старом порту. Он отбывал в ту пору военные сборы, и ему поручили срочно доставить в Мариньян одного офицера, который непременно должет был поспеть к марсельскому поезду. Время не ждала. На борту гидроплана они посовещались. Садиться на пруд Берр и потом добираться из Мариньяна в Марсель слишком долго. Можно опоздать к поезду. И Сент-Экс решил сесть в Старом порту, откуда гораздо ближе до вокзала. В тесноте оживлённого порта он ухитрился посадить свою машину, не задев ни одного даже малого судёнышка, - дерзкий подвиг, единственный в своем роде, - но, чтобы снова взлететь, ему пришлось подождать, гидроплан отбуксируют к внешней гавани.
( Ж. Пелисье. "Пять обликов Сент-Экзюпери". Пер. Н. Галь).

"Встретимся в аду!"
(Перехват разведчика тяжелым истребителем Мессершмитт BF-110C)

"Встретимся в аду!" - эта мрачная поговорка приобрела известность после Гражданской Войны США. Именно с такими словами обращались друг к другу солдаты воюющих армий, являвшихся братьями, как по крови, так и по вере (осуждающей убийство!). Да, ради идей, которые каждый человек считал благими, им пришлось взять в руки оружие. Но, не видя другого пути, они готовились к любой расплате, даже самой страшной. И словно предупреждали будущие поколения...
"В жизни мне случалось совершать то, что принято называть подвигами: прокладки почтовых линий, столкновения в Сахаре, Южная Америка... Но война - не настоящий подвиг, война - это суррогат подвига. В основе подвига - богатство связей, которые он создает, задачи, которые он ставит, свершения, к которым побуждает. Простая игра в орла или решку еще не превратится в подвиг, даже если ставка в ней будет на жизнь или смерть. Война - это не подвиг. Война - болезнь. Вроде тифа".
(А. де Сент-Экзюмери, "Военный летчик". Пер. А. Тетеревниковой)

"День-ночь", 2002 г.

"В официальных кругах на мрачные владения ночи смотрели с опаской, как на неизведанные лесные дебри. Заставить экипаж устремиться со скоростью двухсот километров в час навстречу бурям, туманам и всем тем угрозам, что таит в себе ночь, казалось рискованной авантюрой, допустимой лишь в военной авиации: вылетаешь с аэродрома в безоблачную ночь, проводишь бомбежку - и той же ночью возвращаешься на тот же аэродром. Но регулярные ночные рейсы обречены на неудачу.
"Ночные полеты - это для нас вопрос жизни и смерти, - отвечал Ривьер. - Каждую ночь мы теряем полученный за день выигрыш во времени - теряем наше преимущество перед железной дорогой и пароходом".
С досадой и скукой слушал Ривьер все эти разговоры: финансовая сторона дела, безопасность, общественное мнение... "Общественным мнением нужно управлять", - возражал он. Он думал: "Сколько времени пропадает напрасно! И все же есть в жизни нечто такое, что всегда побеждает! Живое должно жить, и для того чтобы жить, оно создает свои собственные законы. Оно неодалимо". Ривьер не знал, когда гражданская авиация овладеет ночными полетами, не знал, какими путями она это совершит, но он знал, что это неизбежно и что готовиться к этому нужно уже сейчас".
(А. де Сент-Экзюпери "Ночной полет". Пер. М. Ваксмахера).

 
© 2005 СКБ "Вулкан-Авиа"